Красная жара: самый недооцененный боевик эпохи VHS

В восьмидесятых тестостероновые экшны, построенные вокруг сюжета «суровый главный герой выполняет важную личную миссию, а ещё взрывает красные бочки» стали мейнстримным жанром большого экрана – как вестерны до этого и кинокомиксы после. Робокопы стреляли в хищников, Рэмбо пускал первую кровь универсальному солдату, а в российских дворах шли горячие споры о том, кто кому наваляет – Чак Норрис Халку Хогану или наоборот.


В Россию эти фильмы попали чуть позже – в девяностые, вместе с дешевеющими видеокассетами. Но к одному представителю классики тут отношение сложилось неоднозначное.


Речь про «Красную Жару». Многие фильмы того времени использовали образ плохих комми в качестве антагонистов, но «Красная жара» целиком строилась на экзотичности образа Советского Союза в глазах жителя США. И, разумеется, многим зрителям показанной страны быть объектом экзотики не понравилось.


Макс Либерман


Между тем фильм вышел феноменальный и из ряда своих товарищей он сильно выделяется. Чем именно? Он позволил себе иронизировать над стереотипами. И чтобы такое кино появилось, должны были произойти две неожиданности.


Первая – новая эпоха в международной политике и в американской массовой культуре. Долгие годы жители штатов ежедневно ждали вспышек красных солнц на горизонте, искали коммунистов под кроватью и вообще использовали «комми» как ругательство. Целое поколение успело вырасти с убеждением, что за железным занавесом живет какой–то другой биологический вид, с другими занятиями и ценностями. Начавшаяся совсем недавно война в Афганистане только усиливала страх.


Такая реальность отражалась и в художественных произведениях. «Красный октябрь» выпускал из–под воды красные ракеты по мирным городам, красные десанты приземлялись в сельской местности, и даже Рэмбо, ветеран войны во Вьетнаме, отправился в Афганистан.


За долгие годы в таком режиме привычные красные антагонисты стали невероятно плоскими, растеряв всякую мотивацию. В фильмах и книгах они делали злые дела, ну, просто потому что были злыми сами по себе – как в более поздних фильмах какие–нибудь паукообразные пришельцы или хищные мутанты.


Автор «Красной жары» одним из первых заметил, что эта демонизация дошла до совершенно карикатурной точки. Клишированный красный злодей просто не вел себя как живой человек, и смотреть на него без смеха можно было только из–за общего боевикового тона, пафосно–серьезного, как речь завуча перед третьеклассниками. Такой комми–враг оставался хоть сколько–то реалистичным только потому, что «главному боссу» всегда отводится немного экранного времени, и его неестественность зритель просто не успевает заметить. Но что если перевернуть игру – и сделать «плохого русского» главным героем? Как будет выглядеть фильм, крутящийся вокруг кого–то вообще не живого, почти механизма?


О, тут кто–то сказал «механизм».


Это и есть вторая неожиданность, позволившая фильму стать гениальным. Конечно, речь об Арнольде Шварцнеггере.


Макс Либерман


Несмотря на то, что его кинокарьера стартовала почти за два десятилетия до съемок, суперзвездой Арни стал совсем недавно. «Конан», «Терминатор», «Коммандо», «Хищник», «Бегущий человек» – каждый год у него выходило по суперблокбастеру.


И каждый год он играл одну и ту же роль.


С мечом или со штурмовой винтовкой, из плоти или из металла, убивающий киберпанков или инопланетян – раз за разом Шварцнеггер исполнял роль живого танка, бога из машины, который сломает планы [вставьте_плохишей] одной своей несгибаемой брутальностью. И… в принципе, все.


При этом Арнольд не был плохим актером, что лучше всего видно как раз в «Терминаторе» – фильме, который довел до апогея образ, заложником которого Шварцнеггер оказался. Минимум движений, считанные единицы реплик, игра одним взглядом, позой, нечеловеческой харизмой, способность создать угрозу просто медленно проходя по кадру. Арни удалось превратить экшн в хоррор, играя практически тостер на ножках.


Так и появился феномен «Красной Жары». Американский зритель видел типичного «злого комми», со всеми атрибутами – промытыми мозгами, лозунгами вместо слов, склонностью к насилию, безэмоцинальностью, водкой. В исполнении человека, который всю жизнь играл подставку под пушку – то есть наиболее подходящего под такую роль.


И зритель просто не мог в это поверить. Стоило дать такому персонажу чуть больше экранного времени, прописать ему мотивацию – и стереотип трескался на глазах. Фильм как бы говорил – «Посмотрите, как мы их представляем. Вы что, серьезно думаете, что такие люди могут существовать? А там их целая страна».


Магия фильма – именно в образе Ивана Данко. «Красная Жара» – безусловно, комедия, но юмор тут как в очень хорошем стендапе: тут нет шуток, автор берет кусочек жизни, что–то, что ты привык не замечать, и предлагает посмотреть на это внимательнее, задуматься – и тут становится не удержаться от смеха.


На эту идею идеально сыграл перфоманс Арни. Шварцнеггер не играет смешно. Он не веселит, не корчится, не изображает придурка. Не шутит. Он с убийственной серьезностью играет то же самое, что и в полудюжине фильмов до этого. И удивительным образом его персонаж, который делает ровно то же, что и все плохие русские, и ровно с теми же интонациями – вызывает у зрителя симпатию. Хотя на самом деле, если Данко поменять местами с антагонистом «Рокки», например – ему даже роль не придется переписывать, а Арнольду – изменять игру. Дерущиеся полуголые мужики в «Конане» смотрелись убийственно серьезно, а тут – истерически нелепо.


Макс Либерман


К сожалению, можно сказать, что в России фильм был многими неправильно понят. Продукт, созданный для внутренней аудитории, иронизирующий над стереотипами собственных зрителей и собственной индустрии, с другой стороны «Железного занавеса» смотрелся как крайне безыскусный и грубый стёб над советской жизнью. Тон фильма был воспринят как нечто среднее между глумливостью и невежественным пренебрежением. Удивительно, но многие тут, похоже, решили, что там Ивана Данко воспринимают без улыбки и транслируют этот образ на других граждан Союза.


Впрочем, был у зрителей из нашей страны и лишний повод полюбить этот фильм, которого лишены на его родине. А именно – невероятно корявый русский язык, который превращал серьезные моменты в ситком. ХУЛИГАНИ, КАПИТАЛИЗУМ, КАКИЕ ВАШИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА – эти цитаты, произнесенные с характерным акцентом, до сих пор вызывают улыбку узнавания, если ловко употребить их на вечеринке или на работе.



Благодаря всему этому, «Красная жара» остается очень интересной для просмотра и сейчас, чего не скажешь о многих других боевиках той эпохи, которые для нынешнего зрителя уж слишком простоваты. То ли дело фильм, который ко всем достоинствам своих собратьев в плане экшна добавляет выворачивание наизнанку целого культурного пласта. Да еще и шутки, построенные не на контекстах и отсылках, не на гримасничании, а на виртуозном гротеске – такие остаются смешными очень долго.


Так что если еще не видели – посмотрите сегодня, в 20:00. А если видели – пересмотрите с новым взглядом. С учетом прочитанного.

Статьи



Еще